В Москве, к примеру, повсюду пробки — Собянин рушит ларьки,
и их разобранные коробки увозят грузовики.

В Москве обобранные старухи и нищие старики
— чтоб их поддерживать в бодром духе, Собянин рушит ларьки.

В Москве — террора рабы тупые и злые боевики.
Чтоб бомб в ларьках они не купили, Собянин рушит ларьки.

В Москве наценки, в Москве накрутки, правительству вопреки,
— но с новым мэром плохие шутки: Собянин сносит ларьки.

В Москве чиновники взяткоемки и жадны, как хомяки,
в бюджетной сфере царят потемки — Собянин сносит ларьки.

Московский воздух грязнее смога, зловонней Москвы-реки
— при новом мэре и с этим строго: Собянин сносит ларьки.

В Москве разнузданные префекты, работать им не с руки,
— их ждут суровые спецэффекты: Собянин сносит ларьки!

Смешно цепляться к невинной фразе, злорадства нету ни в ком,
— но я не вижу особой связи меж пробками и ларьком.

Мне даже как-то обидно трошки за нашу картошку-мать:
иль после сноса «Картошки-крошки» тут взяток не будут брать?

Давно бы гражданам вслух сказали о том, что не кто иной,
а ларь цветочный на Белвокзале инфляции был виной!

Что если враз, отдирая доски, в течение пары лет
снести в Отечестве все киоски — преступность сойдет на нет!

Что даже адская суть террора (он, впрочем, везде таков)
на нет в России сведется скоро, когда не станет ларьков!

В том, что Собянин, дозоры выслав, войну объявил ларьку,
— искать не нужно особых смыслов: все смыслы давно ку-ку.

Мне жаль чиновников новой власти, сумевших туда попасть:
на чем бы им доказать отчасти, что это новая власть?

Сполна бессилья они вкусили. Открытье — нельзя грустней:
Москва — не остров, а часть России, и в анусе вместе с ней.

Что сделать тут по-единоросски, чтоб Запад остался рад?
— снести в окрестностях все киоски да гей- разрешить парад.

И было б, может, еще бодрее в бедламе нашем родном,
когда б киоски сносили геи: действительно два в одном.

У нас начальство — давно для виду. Наш жребий, видать, таков.
Куда ни еду, за чем ни выйду — все вьется вокруг ларьков.

Все власти, коих не выбирали, нацелены на ларьки:
их ставят местные либералы и сносят силовики.

Да что здесь, в общем, умеют кроме? Историк, достань скрижаль:
мерси на том, что еще без крови, ларьков-то почти не жаль…

А впрочем, братцы, допустим смело, — Собянин недаром рос;
тогда, быть может, не без прицела и этот ларьковый снос.

Идет, допустим, легко одетый студентик, всегда готов:
идет он к бабе, как все студенты, и хочет купить цветов.

Цветов он хочет, но нет киоска, а только мусорный бак…
«Ну что ж, плевать», — говорит он жестко и хочет купить табак.

Ему желательна папироска, курить охота ему,
— но раз табачного нет киоска, он хочет взять шаурму.

Но нет ее! И тогда, в бессильи, отчаявшись ждать щедрот,
студент поймет, что нужен России военный переворот!

Ведь он не болен, не стар, не робок, не думец, не импотент…
Он сделает так, что не будет пробок. Я верю в тебя, студент!

Дмитрий Быков